– Фашист, что ли? – спросил Костя.

– Почему, фашист? Просто немец. Военный разведчик. Маскировался под нашего.

– Сволочь! – сказал кто-то и пнул покойника.

– Этот район когда-то принадлежал Украине. Немцы здесь вовсю шарили.

– Андрей Павлович, может, его наши укотропупили? – высказал предположение Жора.

– Если бы наши, – выпрямился Калита, – от него за три года ничего не осталось бы. – Скорее всего, на 'шип' наступил. Есть здесь такая гадость. Растет как раз в таких сырых местах. Этот 'шип' вспрыскивает в человека совсем мизерную дозу парализующего яда. Человек мгновенно теряет способность двигаться. 'Шип' еще из живого человека выпивает все соки, пока не остаются кожа да кости. Даже собаки не едят.

– О, нашел! – воскликнул Венгловский и показал удостоверение.

Достаточно было того, что все увидели черно-красно-желтый флаг и убедились в правоте слов Сергея Чачича.

Труп забросали листвой и ветками, отдавая таким образом дань еще одному сталкеру. Андрей Дубасов, однако, плюнул и выбрался из оврага.

– Ни хрена! – сказал он. – Я эту сволочь хоронить не подписывался. Они у меня во вторую мировую под Витебском полдеревни родни сожгли. Мне их любить не резон.

– Вольному воля, – ответил кто-то, кажется, Жора Мамыра, который по молодости плохо знал историю. Он только считал, что Берлин – мировая столица пива и белесых немецких женщин.

Калита, Венгловский и Семен Тимофеевич устроили под плащ-палаткой совещание. Костя хотел было завалиться подремать, но вспомнил о 'шипе' и только присел на траву. Светало. Но в лесу все еще было сумрачно. Над черными верхушками елей скользила бледная луна.

– Костя… – позвал Калита. – Сабуров!..

Костя очнулся. Он все-таки успел задремать. Эти несколько минут сна вернули ему силы.

– Я здесь, – ответил он шепотом.

– Иди сюда.